Неточные совпадения
Бывали припадки решимости, когда в груди у ней наболит, накипят там слезы, когда ей хочется броситься к нему и не
словами, а рыданиями, судорогами, обмороками
рассказать про
свою любовь, чтоб он видел и искупление.
Вернувшись домой и найдя всех вполне благополучными и особенно милыми, Дарья Александровна с большим оживлением
рассказывала про
свою поездку, про то, как ее хорошо принимали, про роскошь и хороший вкус жизни Вронских, про их увеселения и не давала никому
слова сказать против них.
— Да, ее положение тяжело, она… — начал-было
рассказывать Степан Аркадьич, в простоте душевной приняв за настоящую монету
слова княгини Мягкой: «
расскажите про вашу сестру». Княгиня Мягкая тотчас же по
своей привычке перебила его и стала сама
рассказывать.
Когда он вышел к ней, она
рассказала ему, отчасти повторяя приготовленные
слова,
свой день и
свои планы на отъезд.
Г-н Пеночкин придерживался насчет лесоводства русских понятий и тут же
рассказал мне презабавный, по его
словам, случай, как один шутник-помещик вразумил
своего лесника, выдрав у него около половины бороды, в доказательство того, что от подрубки лес гуще не вырастает…
Лидия села в кресло, закинув ногу на ногу, сложив руки на груди, и как-то неловко тотчас же начала
рассказывать о поездке по Волге, Кавказу, по морю из Батума в Крым. Говорила она, как будто торопясь дать отчет о
своих впечатлениях или вспоминая прочитанное ею неинтересное описание пароходов, городов, дорог. И лишь изредка вставляла несколько
слов, которые Клим принимал как ее
слова.
Бездействующий разум не требовал и не воскрешал никаких других
слов. В этом состоянии внутренней немоты Клим Самгин перешел в
свою комнату, открыл окно и сел, глядя в сырую тьму сада, прислушиваясь, как стучит и посвистывает двухсложное словечко. Туманно подумалось, что, вероятно, вот в таком состоянии угнетения бессмыслицей земские начальники сходят с ума. С какой целью Дронов
рассказал о земских начальниках? Почему он, почти всегда,
рассказывает какие-то дикие анекдоты? Ответов на эти вопросы он не искал.
Отец
рассказывал лучше бабушки и всегда что-то такое, чего мальчик не замечал за собой, не чувствовал в себе. Иногда Климу даже казалось, что отец сам выдумал
слова и поступки, о которых говорит, выдумал для того, чтоб похвастаться сыном, как он хвастался изумительной точностью хода
своих часов,
своим умением играть в карты и многим другим.
И, подтверждая
свою любовь к истории, он неплохо
рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм, в котором он должен был играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова в пьяном виде не могла понять, который из трех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь
словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко...
Я был глубоко оскорблен
словами гвардейского офицера и с жаром начал
свое оправдание. Я
рассказал, как началось мое знакомство с Пугачевым в степи, во время бурана; как при взятии Белогорской крепости он меня узнал и пощадил. Я сказал, что тулуп и лошадь, правда, не посовестился я принять от самозванца; но что Белогорскую крепость защищал я противу злодея до последней крайности. Наконец я сослался и на моего генерала, который мог засвидетельствовать мое усердие во время бедственной оренбургской осады.
Алеша присел к столу и стал
рассказывать, но с первых же
слов он совершенно перестал конфузиться и увлек, в
свою очередь, Lise.
Она начала
рассказывать, она все
рассказала, весь этот эпизод, поведанный Митей Алеше, и «земной поклон», и причины, и про отца
своего, и появление
свое у Мити, и ни
словом, ни единым намеком не упомянула о том, что Митя, чрез сестру ее, сам предложил «прислать к нему Катерину Ивановну за деньгами».
Потом много раз Нехлюдов с стыдом вспоминал весь
свой разговор с ней; вспоминал ее не столько лживые, сколько поддельные под него
слова и то лицо — будто бы умиленного внимания, с которым она слушала его, когда он
рассказывал ей про ужасы острога и про
свои впечатления в деревне.
Нехлюдов стал спрашивать ее о том, как она попала в это положение. Отвечая ему, она с большим оживлением стала
рассказывать о
своем деле. Речь ее была пересыпана иностранными
словами о пропагандировании, о дезорганизации, о группах и секциях и подсекциях, о которых она была, очевидно, вполне уверена, что все знали, а о которых Нехлюдов никогда не слыхивал.
— А кто угадал: не говорила ли я? — заключила она. И под рукой
рассказала всем
свою сцену обольщения, заменив
слово «упала»
словом «пала».
Опенкин в нескольких
словах сам
рассказал историю
своей жизни. Никто никогда не давал себе труда, да и не нужно никому было разбирать, кто прав, кто виноват был в домашнем разладе, он или жена.
Однако она бабушке не сказала ни
слова, а
рассказала только
своей приятельнице, Наталье Ивановне, обязав ее тоже никому не говорить.
—
Рассказывая про завод, друг мой Верочка, я забыл сказать тебе одну вещь о новом
своем месте, это, впрочем, неважно и говорить об этом не стоило, а на случай скажу; но только у меня просьба: мне хочется спать, тебе тоже; так если чего не договорю о заводе, поговорим завтра, а теперь скажу в двух
словах.
Через три — четыре дня Кирсанов, должно быть, опомнился, увидел дикую пошлость
своих выходок; пришел к Лопуховым, был как следует, потом стал говорить, что он был пошл; из
слов Веры Павловны он заметил, что она не слышала от мужа его глупостей, искренно благодарил Лопухова за эту скромность, стал сам, в наказание себе,
рассказывать все Вере Павловне, расчувствовался, извинялся, говорил, что был болен, и опять выходило как-то дрянно.
Так как Карл Иваныч не один раз, в одинаковом порядке, одних и тех же выражениях и с постоянно неизменяемыми интонациями,
рассказывал мне впоследствии
свою историю, я надеюсь передать ее почти
слово в
слово: разумеется, исключая неправильности языка, о которой читатель может судить по первой фразе.
Они
рассказывали о
своей скучной жизни, и слышать это мне было очень печально; говорили о том, как живут наловленные мною птицы, о многом детском, но никогда ни
слова не было сказано ими о мачехе и отце, — по крайней мере я этого не помню. Чаще же они просто предлагали мне
рассказать сказку; я добросовестно повторял бабушкины истории, а если забывал что-нибудь, то просил их подождать, бежал к бабушке и спрашивал ее о забытом. Это всегда было приятно ей.
Привалившись ко мне сухим, складным телом, он стал
рассказывать о детских
своих днях
словами крепкими и тяжелыми, складывая их одно с другим легко и ловко.
Бахарев очистил на письменном столе один угол, куда горничная и поставила кипевший самовар. За чаем Бахарев заговорил об опеке и об опекунах. Привалов в коротких
словах рассказал, что вынес из
своих визитов к Ляховскому и Половодову, а затем сказал, что строит мельницу.
Привалов сдержал
свое слово и перестал пить, но был такой задумчивый и печальный, что Надежде Васильевне тяжело было на него смотреть. Трезвый он действительно почти совсем не разговаривал, то есть ничего не
рассказывал о себе и точно стыдился, что позволил себе так откровенно высказаться перед Надеждой Васильевной… Таким образом ей разом пришлось ухаживать за двумя больными, что делало ее собственное положение почти невыносимым. Раз она попробовала предложить очень энергическую меру Привалову...
Он
рассказывал плавно и как-то брюзгливо растягивая
слова, с нежными ударениями на гласные буквы, почему он принужден был, и именно теперешними порядками, продать одно великолепное
свое имение в — ской губернии и даже, не нуждаясь особенно в деньгах, за полцены, и в то же время сохранить имение разоренное, убыточное и с процессом, и даже за него приплатить.
Сидорушка
рассказывал, что сам был в той стороне, и все были рады вестям его и веселились духом, а чтобы больше еще увериться в
словах Сидора Андреича, посылали с Молочных Вод к Арарату учителя
своего Никитушку.
— Уж они тебя в поганую
свою веру не приводили ль? — спросила Дарья Сергевна. — Весной, как Марья Ивановна жила у нас, она ведь про какую-то новую веру
рассказывала тебе да расхваливала ее. Я слышала сама из каморки, что возле твоей комнаты. Только что
слов ее тогда понять не могла.
Три месяца одна-одинешенька выжила она в обширном и пустом смолокуровском доме, и не с кем ей было
слова перемолвить, не с кем было размыкать гнетущее горе, некому
рассказать про печаль
свою.
— Ах, и не
рассказывайте, — вздыхает Анна Марковна, отвесив
свою нижнюю малиновую губу и затуманив
свои блеклые глаза. — Мы нашу Берточку, — она в гимназии Флейшера, — мы нарочно держим ее в городе, в почтенном семействе. Вы понимаете, все-таки неловко. И вдруг она из гимназии приносит такие
слова и выражения, что я прямо аж вся покраснела.
Оставшись с глазу на глаз с Алексеем, Патап Максимыч подробно
рассказал ему про
свои похожденья во время поездки: и про Силантья лукерьинского, как тот ему золотой песок продавал, и про Колышкина, как он его испробовал, и про Стуколова с Дюковым, как они разругали Силантья за лишние его
слова. Сказал Патап Максимыч и про отца Михаила, прибавив, что мошенники и такого Божьего человека, как видно, хотят оплести.
Тон за этими понедельниками отличался крайней бесцеремонностью по части анекдотов и острот. Мать его не присутствовала на них, а сидела в
своей комнатке. Раз в присутствии известной актрисы"Одеона"Жанны Эслер, очень порядочной женщины, один романист,
рассказывая скабрезный анекдот, стал употреблять такие цинические
слова, что я, сидевший рядом с этой артисткой, решительно не знал, куда мне деваться.
История эта состояла в следующем: мужик пахал поле и выпахал железный казанок (котел) с червонцами. Он тихонько принес деньги домой и зарыл в саду, не говоря никому ни
слова. Но потом не утерпел и доверил тайну
своей бабе, взяв с нее клятву, что она никому не
расскажет. Баба, конечно, забожилась всеми внутренностями, но вынести тяжесть неразделенной тайны была не в силах. Поэтому она отправилась к попу и, когда тот разрешил ее от клятвы, выболтала все на духу.
О том, как подействовало все это «известие» на меня, —
расскажу потом, в
своем месте, а теперь — лишь несколько заключительных
слов о нем.
«Однако, — подумал я тогда про себя, уже ложась спать, — выходит, что он дал Макару Ивановичу
свое „дворянское
слово“ обвенчаться с мамой в случае ее вдовства. Он об этом умолчал, когда
рассказывал мне прежде о Макаре Ивановиче».
Она подумала, не захворал ли я; но отец
рассказал ей, в чем состояло дело,
рассказал также и
свой сон, только так тихо, что я ни одного
слова не слыхал.
Оставшись на свободе, я увел сестрицу в кабинет, где мы спали с отцом и матерью, и, позабыв смутившие меня
слова «экой ты дитя», принялся вновь
рассказывать и описывать гостиную и диванную, украшая все, по
своему обыкновенью.
Позвал честной купец меньшую дочь и стал ей все
рассказывать, все от
слова до
слова, и не успел кончить речи
своей, как стала перед ним на колени дочь меньшая, любимая и сказала: «Благослови меня, государь мой батюшка родимый: я поеду к зверю лесному, чуду морскому и стану жить у него.
Рассказала она
своему батюшке родимому и
своим сестрам старшиим, любезныим про
свое житье-бытье у зверя лесного, чуда морского, все от
слова слова, никакой крохи не скрываючи, и возвеселился честной купец ее житью богатому, царскому, королевскому, и дивился, как она привыкла смотреть на свово хозяина страшного и не боится зверя лесного, чуда морского; сам он, об нем вспоминаючи, дрожкой-дрожал.
Не верьте чувству, которое удерживает вас на пороге залы, — это дурное чувство, — идите вперед, не стыдитесь того, что вы как будто пришли смотретьна страдальцев, не стыдитесь подойти и поговорить с ними: несчастные любят видеть человеческое сочувствующее лицо, любят
рассказать про
свои страдания и услышать
слова любви и участия.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни,
своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к
своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, —
словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам
своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков,
рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, —
словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению.
Тогда Александров, волнуясь и торопясь, и чувствуя, с невольной досадой, что его
слова гораздо грубее и невыразительнее его душевных ощущений,
рассказал о
своем бунте, об увещевании на темной паперти, об огорчении матери и о том, как была смягчена, стерта злобная воля мальчугана. Отец Михаил тихо слушал, слегка кивая, точно в такт рассказу, и почти неслышно приговаривал...
Лиза даже как-то постарела и пожелтела: ее мучили тоска, бездействие и безлюдье. Розанов оправдался, не произнося ни одного
слова в
свое оправдание. Его оправдал Персиянцев, который, идучи домой от Бычкова в последний день
своей свободы, встретил Рогнеду Романовну и
рассказал ей историю с Араповым, прибавив, что «нас всех спас Розанов».
Розанов
рассказал в коротких
словах цель
своего появления в Москве.
По возвращении домой он был много сговорчивее вчерашнего, и Зыковой не стоило особенного труда уговорить его поехать мириться с Николаем Леопольдовичем. Примирение состоялось в тот же вечер. Князь не сказал ему ни
слова о возможном аресте, так как иначе он должен был
рассказать о
своем визите к барону, тем более, что Гиршфельд именно и просил его не перебегать уже более на сторону опекуна.
Александра Яковлевна пододвинула к кровати табурет, села и начала
свой рассказ. Она откровенно передала баронессе
свой роман с князем Виктором, умолчав, конечно, о том, что она сама увлекла его, а напротив, изобразив себя жертвой хитросплетенного молодым князем соблазна.
Рассказала известные нам сцены с княгиней. Не скрыла и тайны
своего происхождения и сцены у постели умирающего князя Ивана и, наконец, последние
слова его о пакете ео стотысячным наследством, скрытым и присвоенным князем Василием.
— Да ведь она года три тому назад, — начал уж шепотом
рассказывать ополченец, — убегала от него с офицером одним, так он, знаете, никому ни единым
словом не промолвился о том и всем говорил, что она уехала к родителям
своим.
К счастию, все эти недоумения Лябьевых разрешила приехавшая к ним Аграфена Васильевна, продолжавшая по-прежнему жить в Москве с ребятишками в
своем оригинальном доме (старичище, ее супруг, полгода тому назад помер). Лябьевы с первых же
слов рассказали Аграфене Васильевне о визите и о письме Янгуржеева.
— И это справедливо, — подтвердил Вихров, — злое начало, как его ни заковывай, непременно в жизни человеческой начнет проявляться — и все больше и больше, пока снова не произнесутся
слова любви и освобождения: тогда оно опять пропадает… Но кто ж тебе все это
рассказывал? — прибавил он, обращая с радушием
свое лицо к Груне.
Он не только ко мне прибегал, но неоднократно описывал всё это ей самой в красноречивейших письмах и признавался ей, за
своею полною подписью, что не далее как, например, вчера он
рассказывал постороннему лицу, что она держит его из тщеславия, завидует его учености и талантам; ненавидит его и боится только выказать
свою ненависть явно, в страхе, чтоб он не ушел от нее и тем не повредил ее литературной репутации; что вследствие этого он себя презирает и решился погибнуть насильственною смертью, а от нее ждет последнего
слова, которое всё решит, и пр., и пр., всё в этом роде.
Я у него баловался с неуками, но это его не удивляло: так будто и быть должно. Но ни одного
слова, ни намека на прошлое я от него не слыхал, хотя,
рассказывая о донских коневодах, он не раз упоминал мне имя
своего друга, бывшего моего хозяина.